Павлины в Пунта-Марина: конфликт между жителями и природой

В прибрежной деревушке Пунта-Марина, на адриатическом побережье недалеко от Равенны, весна давно уже не ассоциируется только с морским бризом и запахом сосен. Здесь её объявляет пронзительный крик. Десятки павлинов устраивают брачный сезон прямо над головами жителей — на крышах, заборах, балконах.

Картина завораживающая: тяжёлые, переливающиеся хвосты стекают с черепичных крыш, птицы чинно прогуливаются по заборным линиям, как по подиуму. Но чем красивее ритуал ухаживания, тем громче раздражение тех, кто пытается спать при открытых окнах.

Деревня, разделённая на два лагеря

За тридцать лет популяция павлинов здесь разрослась до примерно 120 особей — официального подсчёта нет, но цифру называют местные. И именно этот успех вида превратился в проблему для людей. Пунта-Марина раскололась надвое: одни считают птиц местной достопримечательностью и почти талисманом, другие — шумным бедствием, которое пора отселить.

81‑летний Марко Манцоли, бывший водитель автобуса, говорит о павлинах без сантиментов. Для него это не символ бессмертия, как на знаменитых мозаиках Равенны, а «хулиганы», которые гадят, мешают спать и создают пробки. Он жалуется на ночные крики, на «мороженоеобразный» помёт, который остаётся на тротуарах и под колёсами машин, на царапины на кузовах — птицы любят взбираться на капоты и крыши, разглядывая своё отражение в стёклах.

Страх у части жителей один: туристы начнут объезжать Пунта-Марина стороной, если парковка под открытым небом превратится в лотерею с пятнами и царапинами.

«Магия» против неудобств

Но не все смотрят на павлинов как на угрозу. Кондитер Клаудио Ианьеро, 64 года, живёт с ними бок о бок уже много лет. Он напоминает, что птицы изначально обитали в сосновом лесу за деревней, а в сады и на заброшенные участки перебрались, спасаясь от естественных врагов — волков и лисиц. В деревне хищников нет, и популяция пошла в рост, выйти из‑под контроля ей помогла именно безопасность.

У витрины его пекарни павлин спокойно заглядывает внутрь, будто приценивается к масляным круассанам. Ианьеро отмахивается от разговоров о «нашествии» и «санитарной чрезвычайной ситуации». Он уверяет: многие годы люди и птицы жили в Пунта-Марина в относительной гармонии. В своём меню он даже держит печенье в форме павлинов — и говорит о них как о «чём‑то магическом» для деревни.

На другом полюсе — кассир супермаркета Мара Капассо, 57 лет. Она рассказывает о соседях, которых каждую ночь будят брачные крики. Для неё проблема очевидна: павлинов нужно вернуть в лес, в их естественную среду. «Они не должны жить на бетоне», — говорит она. И именно эта фраза стала негласным лозунгом тех, кто выступает за переселение птиц.

Власти между мозаиками и реальностью

Муниципалитет Равенны уже несколько лет пытается найти решение. В 2022 году власти планировали переселить часть популяции, но план сорвался — против выступили зоозащитники. Давление с обеих сторон только выросло: одним кажется, что птиц вот‑вот обидят, другим — что чиновники слишком медлят.

В 2024 году городской совет запустил кампанию: жителям и туристам объясняли, как сосуществовать с павлинами, что их нельзя подкармливать и провоцировать. Но для многих этого мало. Количество птиц не уменьшается, ночные крики не стихают, а споры лишь ожесточаются.

Параллельно начали поступать предложения об «усыновлении» павлинов — заявки приходят из разных уголков Италии. Те, кто видит в птицах не проблему, а сокровище, готовы принять их у себя. И это даёт властям новый вариант: не просто вывоз в лес, а контролируемое расселение по частным владениям и паркам.

Самозваный «рейнджер» и шанс на пример

На улицах Пунта-Марина уже появился человек, который решил действовать по‑своему. 50‑летний Эмануэле Крезентини, в ярко‑оранжевой куртке, называет себя «рейнджером павлинов». Он патрулирует улицы, следит, чтобы никто из разозлённых жителей не сорвал зло на птицах, и убеждён, что места в деревне хватит всем.

Крезентини уверен: если грамотно распределить кормовые точки, ограничить подкормку с рук и не концентрировать птиц в одном месте, они могут «расползтись» по Пунта-Марина так, что перестанут быть постоянной помехой. В его представлении деревня способна стать примером «умного и зрелого сосуществования» человека и дикой природы.

Вопрос теперь в другом: выберет ли Пунта-Марина роль витрины такой модели — или всё‑таки вернёт своих шумных символов обратно в тень соснового леса?